Хочу рассказать вам историю своих отношений с профессией психолга и развития проф.идентичности.
Интересоваться психологией я начал ещё в школе, в средних классах. Само название «психология» манило чем-то таинственным, объясняющим поведение людей. Я перечитал все книги по психологии в районной детской библиотеке — их там штук 5 было. Когда я попросил труды Фрейда, библиотекарь встревожилась и предложила прийти с родителями. В одной из книг были описаны методы внушения, которые я тут же попробовал применить со своим младшим брате, чтобы помочь ему с проблемами в начальных классах. Это мало помогло, и тогда я убедился, что без запроса работать не стоит.
Я очень обрадовался когда узнал, что Новосибирском педагогическом университете есть отделение психологии на филологическом факультете — даже не верилось, что так реально взять и пойти изучать психологию, о чем я и мечтал. Да ещё и родители не были против, поэтому я пошёл и поступил, с конкурсом 5 человек на место. Был еще факультет психологии в Новосибирском государственном университете, но он находил в Академгородке, и меня не прельщала перспектива ездить туда каждый день или поселиться в общежитии. Иногда я жалею о том своем решении.
— Когда я учился на четвёртом курсе, меня пригласили попробовать себя в работе журналиста местных теленовостей. Я попробовал, и на 10 лет погрузился в профессию журналиста. Я переехал в Москву, работал в разных изданиях, и потом потерял интерес — не мог никак мотивировать или заставить себя работать. Сначала я объяснял это тем, что я ленюсь, что у меня нет силы воли — это распространенные в нашей культуре объяснения. Но они ничего не давали, и я пошел с этим на к психологу. Там я понял, что дело не столько в моей лени или других отрицательных качествах, сколько в том, насколько что-то важное для меня в жизни я реализовывал через эту свою работу. Как выяснилось, не так много, чтобы хотелось работать. А заодно я увидел из кресла клиента, что работа психолога — это то, чего я хотел еще тогда, в 17 лет. И теперь хочу — это что-то из моей мечты, которая дает и желание работать, и ощущение перспективы.
— Я решился на авантюру — пойти и доучиться. Или, точнее поучиться заново, потому что прошло 10 лет. Я поступи в Высшую Школу Психологии — это учебное заведение, открытое при Институте Психологии Российской Академии Наук. Меня привлекло то, что там преподают сотрудники Института. А также то, что там была специализация психолога-консультанта, на которой обучали не только академическим, но и практическим помогающим дисциплинам.
— Когда я учился на втором высшем, то часто испытывал растерянность от того, как много в психологии есть теорий. И не меньшее количества подходов в психотерапии. И какой-то подход нужно было выбрать, чтобы обучиться психотерапии — все сразу освоить невозможно. На какой из них ориентироваться, было сложно понять. Я взял себе время на то, чтобы присмотреться к каждому из интересующих меня подходов.
— Меня часто спрашивают, как у меня получается «пропускать через столько негатива». Это популярная формулировка, но я не могу применить ее к своему опыту — не сказал бы, что я что-то через себя пропускаю. Моя работа — активно слушать. Я сопереживаю человеку, погружаюсь в его историю и чувства. Паралельно я пытаюсь понять, как устроена проблема, с которой разбирается человек — как у нее получается вмешиваться в жизнь. Я ищу просветы и исключения, когда проблема не проявляется. И пытаюсь понять, что важно для человека, что будет для него решением проблемы, что продвинет его к желаемым результатам.
— Как я выбрал обучаться нарративному подходу — отдельная история. Поначалу я просто знал, что есть такой подход. Но интерес испытывал сдержанный, потому что мне попадались статьи на каком-то особенным, не очень мне тогда понятном языке. Этот язык отличался от типичных статей о психотерапии, и словно бы создавал дистанцию, требовал погружения в него. И на тот момент я был не очень готов к такому погружению. Но потом у нас в рамках ощущения психологическому консультирвоанию начался курс по введению в нарративную терапию. Его вела психотерапевт Екатерина Дайчик. Она не только рассказала о подходе, но и показала его в действии тем, как она рассказывала о своей работе, какие принципы и ценности демонстрировала, какое отношение к людям проявляла. Я чувствовал, что это особенно уважительное и бережное отношение к людям, почти даже осторожное. А в самом подходе меня больше всего тогда поразило, что терапевт не интерпретирует слова, поведение человека. Не приписывает каких-то смыслов. Не дает ответов, что это значит, а дает человеку возможность самому определить. А спрашивает человека о них. Это было головокружительно Помню еще, я спросил Екатерину, что же это получается, совсем не интерпретировать? Совсем. В этот момент я понял, что мне это очень нравится.


— У меня особое уважение вызывали коллеги. которые занимались волонтерской деятельности — безвозмездно помогали людям, которые находятся в трудных ситуациях. Мне тоже хотелось участвовать в таком проекте, и особое мое внимание привлек сайт помощи людям в суицидальном кризисе nosuicide.ru. Я не был уверен, что меня возьмут в команду, но написал письмо с предложением своей помощи. Оказалось, что руководительница преокта и сама хотела предложить мне, но тоже не была уверена, что я соглашусь работать волонтером. Так я начал консультировать в разделе «Вопросы психологу» на nosuicide.ru. В начале было трудно — я особенно прочувствовал, какие тяжелые мысли и отчаянные чувства воздействуют на людей, вставая на пути между ними и желанием жить. Я параллельно проходил супервизор и отвечал людям на сайте. Мне важно было прислушаться к малейшим проблескам надежды и их словах, увидеть умения и знания, которые они проявляют в кризисной ситуации, и помочь им исследовать смыслы, которые вдохновляют жить. Интересно было провести воршкопы по консультированию онлайн и нарративной кризисной помощи в школе волонтеров, организованной в рамках проекта. Также я помогаю новым волонтерам сайта в качества супервизора.
— Когда я сотрудничал с сайтом nosuicide.ru, я понял, что особенно важно оказывать краткосрочную помощь людям в кризисе. Не факт, что у них есть возможность совершать долгую терапевтическую работу. Не факт, что первый разговор с ними продолжится вторым. И особое мое внимание привлекала деятельность коллеги из Великобритании, психотерапевта Джона Хендена. Я был на его тренинге «Ориентированная на решение работа с травмой», и там купил его книгу «Предотвращая суицид». В ней он рассказывает о краткосрочной, ориентированной на решение работе с травмой. И с одноименным тренингом для терапевтов и социальных работников он уже объехал многие страны. И когда моя московская коллега Ольга Зотова предложила организовать тренинг «Предотвращая суицид» в Москве и пригласить Джона, я без раздумий согласился. Замечательно, что на тренинг пришли разные профессионалы — не только психологи, но и психиатры и медицинские психотерапевты. Очень ценно для меня было общение с Джоном, и его отношение к суицидальным кризисам и мрачным периодам в жизни людей.-